![]() | You are viewing Log in Create a LiveJournal Account Learn more |


2. Через месяц после знакомства с Андреем, мы вместе праздновали НГ в китайском кафе.
Я не люблю шумные отмечания, но тогда все было хорошо. Волнительно, удивительно, волшебно. После кафе рано утром я поехала на троллейбусе к бабушке, он сломался перед мостом, я стояла на Киевском проспекте, шел снег, меня окружали несчастные похмельные пассажиры, колготки мои примерзли к ногам, а мне было так сладко от мыслей и тепло от мечтаний.
А через три месяца мы поженились.
Человек находится в состоянии неопределенности, и то, что определенность все-таки существует – большое чудо. В колодец неопределенности страшно смотреть, и это глядение способно некоторых свести с ума. В этом колодце нет связи вещей, все существует отдельно, нет связи времен и секунд… Набоков очень точно описывает в одном своем рассказе опыт человека, слишком долго глядевшего в этот колодец:
“Когда я вышел на улицу, я внезапно увидел мир таким, каков он есть на самом деле. Ведь мы утешаем себя, что мир не может без нас существовать, что он существует, поскольку мы существуем, поскольку мы можем себе представить его. Смерть, бесконечность, планеты -- все это страшно именно потому, что это вне нашего представления, И вот, в тот страшный день, когда, опустошенный бессонницей, я вышел на улицу, в случайном городе, и увидел дома, деревья, автомобили, людей,-- душа моя внезапно отказалась воспринимать их как нечто привычное, человеческое. Моя связь с миром порвалась, я был сам по себе, и мир был сам по себе,-- и в этом мире смысла не было. Я увидел его таким, каков он есть на самом деле: я глядел на дома, и они утратили для меня свой привычный смысл; все то, о чем мы можем думать, глядя на дом... архитектура... такой-то стиль... внутри комнаты такие-то... некрасивый дом... удобный дом...-- все это скользнуло прочь, как сон, и остался только бессмысленный облик,-- как получается бессмысленный звук, если долго повторять, вникая в него, одно и то же обыкновеннейшее слово. И с деревьями было то же самое, и то же самое было с людьми. Я понял, как страшно человеческое лицо. Все -- анатомия, разность полов, понятие ног, рук, одежды,-- полетело к черту, и передо мной было нечто-- даже не существо, ибо существо тоже человеческое понятие,-- а именно нечто, движущееся мимо. Напрасно я старался пересилить ужас, напрасно вспоминал, как однажды, в детстве, я проснулся и, прижав затылок к низкой подушке, поднял глаза и увидал спросонья, что над решеткой изголовья наклоняется ко мне непонятное лицо, безносое, с черными, гусарскими усиками под самыми глазами, с зубами на лбу -- и, вскрикнув, привстал, и- мгновенно черные усики оказались бровями, а все лицо -- лицом моей матери, которое я сперва увидал в перевернутом, непривычном виде. И теперь я тоже старался привстать, дабы зримое приняло вновь свое обычное положение, и это не удавалось мне. Напротив, чем пристальнее я вглядывался в людей, тем бессмысленнее становился их облик. Охваченный ужасом, я искал какой-нибудь точки опоры, исходной мысли, чтобы, начав с нее, построить снова простой, естественный, привычный мир, который мы знаем...”
В 1982 году в Кэмбридж-Пресс вышла книжка Judgment Under Uncertainty: heuristics аnd biases (Суждение в ситуации неопределенности: эвристики и предубеждения) под редакцией Daniel Kahneman, Paul Slovic,. Amos Tversky. Эта статья о том, что мы предпринимаем, чтобы жить, зная об этой неопределенности, находясь в сомнении, однако иметь свопособность к действию и выбору. В книге описывается три таких приема: 1) мы причисляем некое явление к определенному классу и распространяем на него свойства класса, 2) мы оцениваем вероятность события исходя из обычного развития событий в классе 3) суждение от определенной избранной нами основы, сообщающей происходящему или только наступающему событию определенную ценность.
Эти приемы – эффективны, но внутри этих приемов содержится ряд ошибок, вызывающих множество неприятных последствий для социального порядка: от подавления индивидуальности в пользу общих интересов или в пользу социального публичного контроля до новейшего религиозного фундаментализма.